Массарский Александр Самойлович

  • Увеличить размер
  • Размер по умолчанию
  • Уменьшить размер
Главная Подводная съёмка

Познание морских глубин

Современному подводнику очень трудно представить, что дайвинг в нашей стране начинался, практически, с «нуля». В те годы, о которых пойдет рассказ, мы такого слова даже не знали и называли себя аквалангистами.

Сегодня, когда в магазинах можно приобрести любое, самое современное, сна¬ряжение подводника - от акваланга до масок и ласт, аппаратуру для подводных фото, кино и видеосъемок, советские подводники, в те далекие времена, не могли об этом даже мечтать.

А начиналось все так...

В 1956 году на экраны страны вышел итальянский фильм режиссера Фолько Квиличи «Голубой континент». Он произвел огромное впечатление на каждого, кто видел картину. Зритель с удивлением уз¬нал, что подводный мир, можно не только наблюдать, но и снимать обитателей глубин и ландшафты морского дна, а потом показывать это другим, можно расширить границы научных познаний о жизни океана.

Мог ли я в те годы представить, что через 50 лет познакомлюсь с Фолько Квиличи. Это произошло на лазурном берегу Средиземного моря в уютном старинном городке Антиб, где ежегодно проводится международный фестиваль подводного изображения, который был создан 33 года назад энтузиастом подводных съемок Даниелем Мерсье. На этот фестиваль, в котором наши подводные фотографы и операторы практически не участвовали, Мерсье пригласил в качестве почетных гостей от России Эдуарда Розовского, снявшего «Человека Амфибию» и меня. Был также приглашен главный редактор журнала “UNDER SEA” Владимир Лютов. Это было в декабре 2006 года. На фестивале демонстрировались кино и видео фильмы и фотографии, снятые под водой подводниками из десятков стран. Различные фирмы представили свои приборы и снаряжение для подводников. Наряду с самыми последними разработками были и «исторические» экспонаты, где я с удивлением обнаружил боксы моей конструкции, выпускавшиеся ЛОМО более 40 лет назад. На фестивале я познакомился с Филиппом Кусто, сыном Жака Ива Кусто. Он продолжает традиции своего великого отца и снимает великолепные подводные фильмы. Особую радость мне доставило знакомство с Андре Лабаном. Этот замечательный человек снял под водой многие фильмы Кусто. Но особенный интерес вызвали его картины, написанные маслом под водой! Был там и знаменитый оператор Кристиан Петрон, снявший подводные сцены в незабываемом фильме Люка Бессонна «Голубая бездна».

После приезда в Петербург мы организовали свой фестиваль подводного изображения и пригласили этих знаменитых деятелей подводного изображения. Они с удивлением узнали, что и у нас снимают фильмы под водой и делают специальную аппаратуру.

Но в то время, в 50-х годах, наша промышленность ничего не выпускала для подводного спорта, охоты, не говоря уже об аппаратуре для съемок. Не было и дыхательных аппаратов. Военные водолазы применяли кислородные дыхательные приборы, но для подводного спорта требовались акваланги – аппараты на сжатом воздухе с выдохом в воду.

Энтузиазм огромных масс людей, желавших стать подводниками, заслуживает того, чтобы об этом вспомнить.

Через «железный занавес» просачивались скудные изображения снаряжения, уже к тому времени довольно широко выпускаемого зарубежными фирмами. Неразборчивые снимки этих образцов передавались друг другу.

Во многих городах страны начали повторять такие модели, разрабатывать и изготавливать свои собственные конструкции.

Маски, ласты, дыхательные трубки, а позднее, гидрокостюмы, делают работавшие на ленинградском и свердловском заводах резинотехнических изделий. Ружья для подводной охоты освоили в Донецке, Владивостоке, Севастополе, Вильнюсе, Риге. Легочные автоматы для аквалангов мастерили в секциях подвод¬ников в Харькове, Таллинне, Москве, Новосибирске, Куйбышеве, Ленинграде.

Конструкторы аквалангов столкнулись с трудностью - не было легких и прочных баллонов.

Надо сказать, что многие образцы снаряжения любителей-подводников производились на достаточно высоком промышленном уровне. При существовавшей тогда плановой экономической системе, руководители предприятий разрешали проводить такие работы для «своих» секций подводного плавания.

Я тоже подвергся общему увлечению, но после первых погружений понял, что охота на бедных рыб мне неинтересна. Захотелось запечатлеть подводные красоты на пленке, чтобы и другие, лишенные счастья видеть это своими глазами, смогли бы хоть так¬ наблюдать подводную феерию.

В то время я работал на Ленинградском оптико-механическом объединении, известном во всем мире как ЛОМО. Мне удалось объединить таких же энтузиастов. Я же занялся разработкой подводной съемочной техники. Все свободное время я конструировал боксы для отечественных фото и кинокамер, но возникла проблема с их изготовлением.

Кто-то посоветовал мне обратиться к заместителю главного инженера ЛОМО Будинскому. Арон Абрамович принял меня весьма радушно. Я рассказал о просьбе подводников предприятия помочь изготовить некоторые изделия. Видимо я говорил с такой горячностью, что Будинский засмеялся и сказал мне: - «Он экспансивный, а энтузиастам надо помогать».

Будинский сказал, что корпуса боксов следует отливать из специального сплава, устойчивого к воздействию морской воды, который применяется на ЛОМО для «специзделий». Я позже узнал, что этот сплав был тогда секретным. В иллюминаторы надо вставлять не оргстекло, а хорошее оптическое. И все-таки трудно было поверить, что все это возможно. Было известно, сколько стоят отливки корпусов из специального сплава. Какова цена изготовления моделей для литья или производство нестандартной оптики. Только много позже я понял, замысел Будинского рискнуть делать эти приборы на промышленном уровне, не имевшие никакого отношения к программе фирмы. Дело в том, что в план производства фирмы официально включить выпуск приборов для подводников было невозможно, но он видел, что рано или поздно это придется делать. Поэтому, лучше заранее быть к этому готовыми.

Занимаясь конструированием аппаратов, я понял, что многих знаний мне не хватает. Я всегда занимался «самообразованием» и с энтузиазмом бросился пополнять свой технический арсенал. Я окунулся в детальное изучение оптики, гидравлики, вакуумных устройств, методики расчетов, технологии изготовления и сборки оптико-механических приборов. Благо, я имел доступ к конструкторским бюро, лабораториям и цехам ЛОМО. Многие свои приборы я собирал самостоятельно и испытывал их под водой тоже, конечно, сам. Было понятно, что бокс для съемочной камеры должен выдерживать большое давление воды.

Нам повезло, на ЛОМО тогда выпускались морские приборы, которые отливались из специального алюминиево-магниевого сплава, устойчивого к воздействию морской воды.

Мне теперь самому интересно проследить на своем примере, как развивалось конструкторское мышление создателей подводной съемочной аппаратуры. Это показательно, потому что сходные тенденции в развитии подобных приборов, наблюдались во многих странах.

Первый мой бокс для аппаратов «ФЭД» и «Зоркий» был изготовлен в 1957 году.

Он был отлит из этого сплава по примеру заграничных образцов того времени. Бокс имел прозрачную крышку из оргстекла, которая крепилась к корпусу винтами. На поверхность бокса выводились только рукоятка перевода кадра и спуск затвора. Визирование было рамочным, а установка дистанции и диафрагмы фиксированной, устанавливаемой подводником перед погружением. Потом были изготовлены многочисленные конструкции моих аппаратов для съемки под водой.

В то время любая зарубежная фирма, выпускавшая фото или кинокамеру, делала для нее подводный бокс, который не подходил для моделей других производителей.

Я разработал бокс для фотоаппарата «Ленинград», который ЛОМО готовило к выпуску. Он был очень удобен для подводной съемки, потому что, имел пружинный завод затвора на 15-18 кадров и не требовал перевода каждого кадра. Будинский предложил мне попытаться сделать универсальный бокс ряда отечественных аппаратов. В стране тогда выпускалось около 15 моделей разных фотоаппаратов, и было понятно, что для всех этих камер никто боксы делать не станет.

Появилась идея сделать один универсальный бокс для нескольких аппаратов.

Через три года мои предложения о серийном выпуске столь нужных аппаратов для этой увлекательной съемки были признаны полезными, и в 1959 году ЛОМО выпустило первый в стране фотобокс УКП (универсальная камера подводная), в нем могли снимать 14 моделей аппаратов!

Вот когда получил реальное воплощение замысел Будинского. Для выпуска этого бокса не потребовалась разработка конструкторской документации. Она была готова и отработана. Наши боксы были испытаны в нескольких морях и океанах. Была готова оснастка для изготовления. Стоил универсальный бокс всего 35 рублей и был вполне доступен широкому кругу любителей и профессионалов. Он давно не выпускается, но популярен среди подводников до сих пор.

Главной отличительной особенностью этого бокса явилось применение двух затяжных замков, притягивавших крышку через герметизирующую прокладку к корпусу. Это оказалось настолько удобным, что многие зарубежные фирмы, выпускавшие боксы, пере¬няли такой способ герметизации.

Все операции по установке и извлечению аппарата для пере¬зарядки выполнялись вручную, без применения инструментов. Это было удобно при рабо¬те на берегу или в лодке.

Правда, когда я начал описывать свои аппараты в журнале «Советское фото» и других изданиях и на ЛОМО стали приходить сотни просьб подводников о необходимости промышленного выпуска таких аппаратов, Будинский вызывал меня и говорил: - «Саша, мы тебе хоть самолет сделаем, только не пиши об этом, чтобы нам в план не вписали это выпускать». Специфика советской промышленности отличалась не тем, чтобы стремиться выпускать новую конкурентоспособную продукцию для населения, а чтобы не делать этого. Все силы были направлены на создание лучшего в мире вооружения, а о нуждах людей никто думать не хотел. Но выпускать боксы все-таки пришлось.

Когда ЛОМО приступило к выпуску любительских кинокамер «Спорт», бокс для них уже был готов. Позже был сделан бокс «Краб» для фотоаппарата «ЛОМО-КОМПАКТ».

ЛОМО в 50-е годы также выпускало прекрасный стереоскопический фотоаппарат «Спутник». Поскольку стереосъемка часто является единственным способом определения объема снимаемого объекта, она является увлекательной не только для любителей, но и незаменимой при научных исследованиях. Нельзя было пройти мимо возможности применения этого аппарата для подводной съемки. Так я разработал бокс, который использовал стереосъемку для научных исследований в подводной археологии и при изучении обитателей морского дна.

Потом были сконструированы устройства для специальных видов съемки, например, для работы в мутной воде. Съемка одной из таких систем помогла предотвратить крупную аварию на Нарвской ГЭС. Фотоаппарат в боксе крепился к герметичному контейнеру, имевшему форму усеченной четырехгранной пирамиды. Противоположная часть закрывалась прозрачным иллюминатором, а внутрь объема контейнера, для контрдавления подавался сжатый воздух. Таким образом, приставив иллюминатор вплотную к объекту съемки, можно получить четкие снимки, ведь слой мутной воды будет минимальным.

Одновременно я разрабатывал много боксов для 8, 16 ,35 и 70 мм кинокамер и снимал ими для научных и художественных фильмов. Некоторые боксы для профессиональных камер были универсальными и позволяли использовать аппараты разных форматов. Так бокс «Дельфин 5» позволял снимать аппаратом «Конвас-автомат» на обычный формат, с анаморфотной насадкой широкоформатные фильмы и камерой снимающей на пленку шириной 70 мм.

Теперь я часто снимаю под водой и цифровой видеокамерой.

Энтузиазм тех лет в создании новых образцов подводной техники был настолько ве¬лик, что в своей книге «Объектив под водой» (Лениздат. 1964), я уже описал более 20-ти приборов своей конструкции.

Меня привлекла съемка на широкий кадр с размерами 6x6 см. Так для зеркального аппарата «Салют 6» появился бокс. Была разработана и специальная призма, исправляющая недостатки самой камеры и позволяющая видеть движение объекта съемки в прямом направлении, а не в обратном. Визирование проводилось под углом 45 градусов к оптической оси, при этом подводник мог наблюдать снимаемый объект одновременно по матовому стеклу и поверх бокса.

Корпус устройства выдерживал давление воды на глубинах до 100 метров. Снимки, полученные на широкой пленке, охотно принимались для полиграфиче¬ской печати многими издательствами.

Опыт работы над этой конструкцией пригодился, когда мой друг космонавт Георгий Гречко попросил сделать для съемок в открытом космосе бокс к шведскому фотоаппарату «Хассельблад». Эта модель имела электродвигатель и была снабжена кассетой на 70 кадров. Упрощенная копия такого аппарата выпускалась в Киеве под именем «Салют 6». Георгий тогда готовился к полету на орбитальной станции «Салют 6» (любопытное совпадение названий!).

Мы с моим сыном, в короткий срок разработали и изготовили такой бокс, назвали его «АКМАСС» (Александр и Константин Массарские) и подарили космонавтам.

Часто спрашивают – зачем в космосе бокс, ведь там нет повышенного давления атмосферы и бокс должен выдерживать только внутреннее давление, равное атмосферному, земному. Конечно, повышенного наружного давления в космосе нет, но есть вакуум, а в этой среде испаряется эмульсия пленки и происходит «вакуумная сварка» трущихся деталей механизма.

Со временем боксы перестали меня удовлетворять. Хотелось, иметь легкие герметичные компактные камеры, подобные «Никоносу», который изобрел Жан де Вутер, и по французской лицензии выпуска¬ли в Японии. Этот аппарат «Калипсофот» был разработан по идее Жака Ива Кусто. Кстати сказать, чертежи подобных аппаратов я делал еще в 1959 году.

Осуществлялось мое давнишнее предложение руководству ЛОМО.

Я давно предлагал руководству ЛОМО, на мой взгляд, дешевый технологиче¬ский подход. Берем «голый» механизм с объективом фото или киноаппарата, выпускаемо¬го предприятием, и «одеваем» его в красивый герметичный корпус. При этом, с конвейера идут обычные серийные камеры, а, одновременно, малыми партиями, выпускаются специ¬альные, герметичные. И это аппараты не только для съемок под водой, но и для работы в любых сложных условиях (снег, дождь, песчаные бури, зоны радиоактивного заряжения, космическое пространство, хирургические операционные - ведь аппараты можно стерилизовать). Я доказывал это примерно так: - «Зачем нужны боксы? Вот когда-то мы носили ботинки с ка¬лошами, а теперь носим непромокаемую обувь. Бокс для аппарата - это те же калоши. Аппарат должен быть сам непромокаемым». Идею приняли.

По моим чертежам был разработан герметичный фотоаппарат, который мы назвали «Аквакон». Дизайнеры ЛОМО придали ему красивую форму и окраску.

Так родился наш отечественный, герметичный аппарат. Для него была разработана и лампа-вспышка. ЛОМО зарегистрировало товарный знак «Аквакон».

Опытные образцы прошли все заводские и натурные испытания. Началась подготовка промышленного производства этой камеры.

Но в это время вспомнили, что ЛОМО собирается выпускать новый фотоаппарат, со встроенной лампой-вспышкой, и мне предложили загерметизировать его.

В результате новой работы появился «Аквакон 2». Снова испытания. Но до выпуска дело не дошло. Начался развал промышленности последних лет и, Объединению стало уже не до выпуска фотоаппаратов. Остались только опытные образцы, которые стали раритетом и предметом вожделения коллекционеров фототехники.

Очень жаль. Эти камеры обладали уникальными возможностями. В них была при¬менена система герметизации, которая работала как при внешнем, избыточном давлении, под водой, так и при внутреннем, на большой высоте или в космосе. Был рассчитан специ¬альный оптический визир, через который подводник хорошо видел объект съемки в маске. Были изготовлены широкоугольные насадки и фильтры для цветной съемки.

В корпус аппаратов устанавливался глубиномер капиллярного типа. Он имел специальное назначение. В капилляр на расстояниях, соответствующих разной глубине, монтировались электроды, которые с глубиной погружения замыкались поступающей под давлением морской водой - это приводило к принудительному введению необходимого светофильтра, включению лампы-вспышки или подаче аварийного сигнала на предельной глубине (а. с. №1430932).

Была разработана и изготовлена герметичная кинокамера «Нереида» на базе механизма и оптики «ЛОМО 215», одна из семейства кинокамер «Аврора». Так назывались камеры, как и легендарный крейсер, в честь богини утренней зари. В ней тоже использовалась система с капиллярным глубиномером. Оптики ЛОМО рассчитали широкоугольную насадку на объектив и визир для съемки в маске подводника. Однако развитие видеосъемки привело к прекращению выпуска кинокамер. Так «Нереида», тоже не увидела свет. Это была первая в мировой практике камера, способная снимать как под водой, при высоком наружном давлении, так и в космическом вакууме. При этом кинокамера отличалась современным дизайном. Так на базе богини утренней зари «Авроры» появилась дочь царя морских глубин Нерея «Нереида».

На ЛОМО были изготовлены опытные образцы этого аппарата и проведены всесторонние испытания. Я испытывал этот прибор на коралловых рифах Индийского океана и остался доволен результатами.

Как автору изделия мне предложили придумать название этой кинокамеры.

Начались раздумья... Все что приходило в голову, было уже использовано или не годилось по смыслу.

Но однажды, когда я снимал научный фильм "Бирюзовая бездна", о жизни коралловых рифов Индийского океана, неожиданно в памяти всплыли строки из "Евгения Онегина".

... Среди зеленых волн, лобзающих Тавриду,
На утренней заре я видел Нереиду...

или

.....Как часто по брегам Тавриды
Она меня во мгле ночной
Водила слушать шум морской,
Немолчный шепот Нереиды,
Глубокий, вечный хор валов,
Хвалебный гимн отцу миров.

После горячих споров камеру назвали «Нереида». Так вместо богини утренней зари «Авроры» появилась дочь царя морских глубин Нерея – «Нереида». Интересно, что когда камеры были готовы, и на боковой поверхности корпуса появился шильдик «Нереида», я вдруг подумал, что иностранцы будут принимать русские буквы за латиницу и читать это слово как «Хепеуга», подобно тому, как название нашей реки Нева, они читали - «Хеба». Чтобы не было сомнений, мы прикрепили на другой стороне корпуса камеры надпись на английском - «NEREIDA».

Если оглянуться назад и оценить путь, по которому прошли отечественные создатели подводной техники, многие наши первые приборы, с высоты знаний сегодняшнего наблюдателя могут показаться весьма примитивными. Но этот путь следовало пройти.

Не стоит забывать, что мы жили и творили в условиях отсутствия конкуренции, когда наша неповоротливая промышленность не была заинтересована в выпуске новой техники, предлагаемой энтузиастами морских глубин и, все наши разработки внедрялись с большим трудом. Многое не увидело свет и осталось «за кадром».

Опыт конструирования специальной съемочной аппаратуры позволил нам в Механическом институте (теперь это Балтийский государственный технический университет) разработать и изготовить уникальный звездный фотометр «ФБА-210», который успешно работал на орбитальной станции «Мир» и позволил открыть неизвестные свойства верхних слоев атмосферы Земли и был затоплен в океане вместе со станцией...

Другие фотографии Вы можете увидеть в Галерее